КадрГраница — платформа миграционного комплаенса для компаний, которые нанимают иностранных работников.

Логика здесь простая. У каждого иностранного сотрудника свой статус и свой набор сроков: патент, регистрация по месту пребывания, уведомление о приёме, уведомление об увольнении, медицинское освидетельствование. Пропустили один срок — и человек, въехавший в страну совершенно законно, оказывается вне закона, а компания получает штраф. Сегодня всё это хозяйство ведётся в Excel, в почте и в голове одного кадровика.

Мы заводим на каждого работника цифровое досье, ведём все его сроки и предупреждаем заранее. Риск показываем не как «нарушение», а как сумму: вот конкретная просрочка, вот сколько она будет стоить. Уведомления в ведомства собираются из данных досье, а каждое действие остаётся в журнале — с датой, исполнителем и подтверждением отправки. Когда приходит проверка, пакет документов собирается за час вместо недели.

Рынок и наше место на нём

Расходы российских компаний на миграционный учёт и связанные с ним риски мы оцениваем в 90 миллиардов рублей в год. Доступный нам сегмент — компании, которые нанимают иностранцев регулярно, — около 30 миллиардов. Реалистичная цель на пятилетнем горизонте: 3–5 миллиардов. Основные отрасли понятны: строительство, логистика, производство, клининг, ритейл, аутстаффинг.

Особенность этого рынка в том, что цена ошибки на нём несоразмерна цене решения. Штраф по статье 18.15 КоАП доходит до миллиона рублей, деятельность могут приостановить на 90 суток, и — это главное — санкция считается за каждого работника отдельно. Один системный сбой при десяти иностранцах в штате даёт десять штрафов, а не один.

Закрыть эту задачу сегодня можно тремя способами, и ни один не закрывает её целиком. Юридические фирмы дают экспертизу, но включаются, когда нарушение уже произошло, и стоят дорого. Аутстаффинговые компании снимают часть нагрузки, но приносят собственные риски. 1С, Excel и HR-системы хранят данные, но ничего не знают о миграционных правилах и не следят за сроками. Между ними и есть наше место: не разовая консультация, а постоянный автоматический контроль.

Отличает нас три вещи. Первая — мы показываем риск в рублях до того, как он реализовался; никто из альтернатив этого не делает. Вторая — доказательная база: журнал действий превращает проверку из аврала в формальность. Третья — устройство самой системы: правовое ядро детерминировано и проверяется юристами, а искусственный интеллект мы используем только на вводе данных и в объяснениях, но никогда — для правовых решений. В регуляторном софте это принципиально, потому что доверие здесь дороже скорости.

Экономика

Модель считается на уровне одного работника, и это делает её предсказуемой. Подписка стоит 120 рублей за работника в месяц, валовая маржа — около 85%, то есть каждый человек в системе приносит примерно 102 рубля в месяц. При оттоке в 2% его пожизненная ценность — около 5 100 рублей. Аудит на входе, от 50 тысяч рублей, окупает привлечение клиента сразу, ещё до начала подписки.

Отсюда точка безубыточности считается не в выручке, а в количестве работников под управлением. При посевном раунде в 5 миллионов рублей это примерно 4 900 работников — около полусотни клиентов среднего размера. Вложенное возвращается на четырнадцатом месяце, за два года накопленный денежный поток выходит на 27 миллионов, за три — на 70. Если брать меньший чек, порядка миллиона рублей, возврат наступает уже к девятому месяцу, но и масштаб будет скромнее. Если брать 15 миллионов на полноценную платформу, возврат сдвигается к двадцатому месяцу, зато ARR к тридцатому месяцу приближается к 180 миллионам.

Быстрый возврат обеспечен тем, что выручка идёт с первого месяца: платные аудиты не ждут готовности софта. Мы вообще строим продукт только на подтверждённом спросе — каждый следующий этап финансируется выручкой предыдущего или грантом. Плюс сама природа продукта работает на удержание: отключить платформу означает вернуть себе риск, поэтому клиенты не уходят, а чек растёт вместе с их штатом.

Социальный эффект

Об этом стоит сказать отдельно, потому что деньги здесь не единственный результат.

Компания уходит в серую зону редко когда осознанно. Чаще она просто не справляется с администрированием: просрочила патент, забыла отправить уведомление, потеряла регистрацию. Каждый такой сбой выталкивает работника в нелегальное положение, хотя он въехал законно и честно работает. Мы устраняем причину, а не последствия: пока сроки под контролем, работник остаётся легальным.

И здесь есть сторона, о которой в разговорах про комплаенс обычно забывают. Просроченный патент бьёт не только по работодателю. Для самого человека это потеря заработка, административное выдворение и запрет на въезд — иногда на пять или десять лет. Повлиять на это он не может: документы ведёт работодатель. Система, которая не даёт пропустить срок, защищает более слабую сторону трудового отношения.

Дальше идёт бюджет. Легальный работник платит авансовые платежи за патент, и они поступают в региональную казну; работодатель платит НДФЛ и взносы. Каждый человек, удержанный в легальном поле, — это не выпадающие доходы, а поступления. Одновременно снижается нагрузка на МВД и суды: меньше нарушений — меньше проверок и административных дел, а надзорный ресурс перераспределяется с добросовестных компаний на реальных нарушителей.

Наконец, приостановка деятельности предприятия задевает весь коллектив, включая российских работников. Объект простаивает, контракты срываются, люди сидят без зарплаты — а нарушение допустил кадровик в отношении одного иностранца. Предотвращая такую санкцию, мы сохраняем рабочие места всей организации.

Государственная поддержка и выгоды для инвестора

Скажу прямо: прямой льготы вида «вложился в стартап — получил вычет» в России нет. Инвестиционный вычет по ИИС работает с биржевыми инструментами, а федеральный инвестиционный налоговый вычет адресован самой компании, а не тем, кто в неё вкладывается. Выгода инвестора складывается иначе.

Прямая часть — выход без налога. Пункт 17.2 статьи 217 Налогового кодекса освобождает от НДФЛ доход от продажи доли в ООО, если инвестор владел ею непрерывно более пяти лет, а налоговая база не превышает 50 миллионов рублей. Для ангельского чека это работает почти идеально: вложение в несколько миллионов при выходе через пять лет даже с десятикратной доходностью укладывается в лимит целиком. Пятилетний горизонт совпадает с горизонтом нашей финансовой модели.

Косвенная часть весомее. Аккредитация Минцифры даёт ставку налога на прибыль 5% вместо базовых 25% до 2030 года и льготный тариф страховых взносов: 15% в пределах предельной базы и 7,6% сверх неё против обычных 30% и 15,1%. Для нас, где основная статья расходов — фонд оплаты труда, вторая льгота важнее первой. Включение продукта в реестр отечественного ПО освобождает передачу прав от НДС по подпункту 26 пункта 2 статьи 149 НК РФ — при базовой ставке 22%, действующей с января 2026 года, это означает, что наша подписка не обрастает налогом, тогда как неаккредитованный конкурент должен либо поднять цену, либо отдать маржу. Плюс реестр даёт преимущество в государственных закупках, а у бюджетных подрядчиков в стройке и клининге иностранных работников много.

Статус малой технологической компании добавляет пониженные региональные ставки по прибыли, льготные кредиты под 3–5% годовых, приоритет при получении грантов Фонда содействия инновациям и пятнадцатипроцентную преференцию в закупках. Совмещать IT-льготы и режим «Сколково» с 2026 года нельзя, так что выбирать придётся одно.

И последнее, что для инвестора часто важнее ставок: гранты не размывают долю. Деньги фондов приходят в компанию без выпуска новых долей — капитализация растёт, процент инвестора остаётся прежним. В связке с нашим принципом строить софт только на подтверждённом спросе это значит, что заметная часть пути к платформе будет пройдена не на деньги инвестора.

На страницу проекта